На предыдущих уроках мы говорили о Петербурге Гоголя, анализируя содержание, идею и композицию повести «Невский проспект».
Сегодня нам предстоит, надеюсь, интересная работа с языковыми средствами изображения “города-обмана” в повести.
Вспомним, к каким выводам мы пришли, анализируя композицию «Невского проспекта».
Произведение состоит из трех частей: первая часть — реальное пространство, знакомое каждому жителю Петербурга; вторая — пространство вымышленной действительности, в котором разворачиваются истории двух молодых людей, выхваченных автором из толпы, гуляющей по проспекту; третья часть — метафизическое пространство высшего порядка, мифологический уровень восприятия Невского проспекта, а значит, и Петербурга.
Описание Невского проспекта обрамляет собственно художественную часть произведения, причём рамка очень массивная.
Мы уже не раз сталкивались с рамочной композицией в художественных произведениях.
— Можем ли мы с полной уверенностью сказать, что в повести «Невский проспект» всё именно так?
— А как тогда можно интерпретировать внутреннюю часть произведения? (Иллюстрация, пример того, что может произойти на Невском проспекте.)
Ну а поскольку рамка в этом произведении играет очень важную роль, сегодняшний урок и будет посвящён анализу описания Невского проспекта, которое содержится в первой и третьей частях повести.
— Что является доминирующим в описании Невского проспекта в начале и в конце повести?
— В чём еще особенность изображения Невского проспекта в третьей части? (Олицетворение.)
В третьей части автор довольно жёстко обличает Невский проспект во лжи, говоря о том, что сам демон помогает ему в этом обмане.
Итак, Невский проспект в изображении Гоголя — живое существо, наделённое определёнными человеческими качествами, главное из которых — лживость.
Сейчас я предлагаю вам вернуться к описанию того самого дышащего обманом Невского проспекта в начале повести и посмотреть на него более пристальным взглядом.
— Кем или чем хочет казаться Невский проспект и является ли он таковым на самом деле?
Невский проспект: красавица нашей столицы; всеобщая коммуникация Петербурга; главная выставка всех лучших произведений человека.
Невский проспект и люди на нём изображены в течение целого дня: “Какая быстрая фантасмагория совершается на нём в течение одного только дня!”
· Световые картины, фигуры, получаемые при помощи оптических устройств: игра света и тени.
Безусловно, что все эти значения присутствуют в повести. Неслучайно уже в начале повести Гоголь называет человеческое существование на Невском проспекте “фантасмагорией”, связывая его тем самым с обманом, иллюзией.
— Перед нами имена существительные со значением лица. Какую информацию о человеке они несут? (Сословие, служебное и социальное положение, род занятий, возраст, пол.)
Для описания людей Гоголь использует местоимения с относящимися к ним причастными оборотами, субстантивированные причастия, сложноподчинённые предложения. Какова их роль?
Для обозначения человека Гоголь начинает использовать неодушевлённые существительные с лексическим значением “часть тела” или “предмет гардероба”.
Такой приём, когда вместо названия целого предмета используется название его части, называется метонимией. С таким приёмом мы уже встречались в повести Гоголя «Нос».
Автор использует для обозначения человека одушевлённые существительные со значением “насекомое”.
— С таким приёмом мы тоже уже сталкивались, изучая повесть «Шинель» и комедию «Ревизор». Какова роль этого приёма?
Автор стремится подчеркнуть, что перед нами очень мелкие существа, которые, как правило, роятся в необыкновенном количестве. Снова подчёркивается отсутствие индивидуальности, массовая одинаковость.
Даму так же легко и приятно поднять на воздух, как подносимый ко рту бокал, наполненный шампанским.
Для обозначения человека автор также использует абстрактные существительные, например улыбка, характеры и явления.
Появление, скорее, не людей, а чинов, которое, кстати, сопровождается тоже неким обманом: “На Невском проспекте вдруг настаёт весна”. Но весна мнимая, это только зелёные вицмундиры чиновников. Но сколько же их должно быть, чтобы всё вокруг позеленело!
Повтор неопределённых местоимений — пренебрежение, неважность означенных персон.
Огромное количество людей прошло перед нами, но ни одного лица мы не увидели. Лишь отдельно существующие части тела, предметы гардероба, должности и чины, заместившие собой человека. Человек = вещь, абстрактное понятие.
Для чего же человек-вещь существует в этом мире? Какова цель? Говорит ли об этом Гоголь?
Тогда настаёт то таинственное время, когда лампы дают всему какой-то заманчивый, чудесный свет.
В это время чувствуется какая-то цель или, лучше, что-то похожее на цель, что-то чрезвычайно безотчётное… (приём градации)
Здесь вы встретите почтенных стариков, которые с такой важностью и с таким удивительным благородством прогуливались в два часа по Невскому проспекту. Вы их увидите бегущими так же, как молодые коллежские регистраторы, с тем, чтобы заглянуть под шляпку издали завиденной дамы…
Важность и благородство оборачиваются обычной пошлостью. Важности и благородства тоже нет, есть только видимость.
— Какова же тогда роль восклицаний, выражающих восхищение автора, в начале повести?
Это тоже не настоящее восхищение. Оно лишь подчёркивает авторскую иронию. Именно ирония свергает изображаемый предмет с его мнимой высоты.
· Коммуникация? Явились ли мы свидетелями общения людей друг с другом, взаимообогащения личностей?
Владимир Набоков так сказал о Петербурге Гоголя: “Петербург: смазанное отражение в зеркале, призрачная неразбериха предметов, использованных не по назначению; вещи, тем безудержнее несущиеся вспять, чем быстрее они движутся вперёд; бледно-серые ночи, вместо положенных чёрных, и чёрные дни…”
— Можно ли соотнести эту характеристику Петербурга с анализом, который мы сделали сегодня на уроке?
© 2018